April 3rd, 2016

Петербург

(no subject)

Вася сидит и рисует:
- Мам, у меня некрасиво получается!
Я бросаю взгляд:
- А мне кажется, что очень даже красиво.
Вася сердится:
- Нет, не красиво, смотри, какая высокая голова, должна быть ниже.
- Да нет, нормальная.
Вася сердится еще больше:
- Нет, ничего не получается!
- Ну не получается - возьми новый лист и нарисуй заново.
- Не хочу, - начинает капризничать Вася. - Все равно не получится. Я не умею.
Я пытаюсь и так, и эдак уговорить, говорю, что он сумеет, что у него получится, но Василий все больше капризничает.
Наконец я не выдерживаю.
- От меня ты что хочешь? - почти уже кричу.
И тут Вася спокойно отвечает:
- Чтобы ты поняла, что у меня плохо получается.
Я как будто на всем скаку врезаюсь в стену. Неожиданно приходит понимание. Сыну не нужны мои уроки и подсказки, он не нуждается в моем одобрении. Ему нужно только, чтобы я услышала: ему трудно, и поддержала его в этом.
Первая мысль: "Какая же я тупая, почему не догадалась сразу? Сколько брошенных друг другу раздраженных фрах удалось бы избежать." Вторая: "Какой же Вася молодец, что может сам себя понять и донести это до меня."
Я медленно выдыхаю и, нащупывая правильный путь, говорю:
- Конечно, ты выбрал очень сложный рисунок, такое нелегко нарисовать.
Вася удовлетворенно кивает и приступает к перерисовыванию
Я вспоминаю, что уже бывали у нас такие стычки с тем же результатом, но я их благополучно позабыла. Нет автоматизма.
Вечером пытаюсь отработать ту же схему реагирования с Сашей. Саша играет на скрипке сложную новую пьесу с рваным ритмом.
Он ноет и стонет:
- У меня не получается!
И я с размаху наступаю на те же грабли:
- Просто нужно больше тренироваться, тогда получится.
Санька тут же уходит в пике:
- Я не хочу ее играть!
Я, к счастью, вспоминаю утренний эпизод:
- Да, я понимаю. Тебе очень тяжело. Конечно, скрипка один из самых сложных инструментов. На ней очень тяжело учиться играть. Да еще и пьеса такая трудная.
Санькины глаза становятся круглыми:
- Да? А какой инструмент самый легкий?
- Барабан.
Санька вздыхает и берется за смычок.
Я мысленно поражаюсь: сработало! Опять сработало!
Вместо изнурительного выматывающего душу нытья и непонятных капризов в ответ на мои самые благие попытки "сделать как лучше" (дать совет, похвалить, попытаться помочь), ребенок, будто по мановению волшебной палочки, сам начинает конструктивно себя вести, всего лишь получив подтверждение от меня: "Я тебя понимаю. Тебе тяжело. Я вижу это и сочувствую тебе."